Анна Очкина

Женщина как объект социальной политики

Вот и министр здравоохранения и социального развития у нас женщина, и министр экономики, и министр сельского хозяйства. Казалось бы, вот оно, счастье: теперь уж они женщин в обиду не дадут. Так ли это? И стоит ли российским женщинам расслабиться и ждать, что социальная политика в Российской Федерации будет отныне полностью отвечать их интересам?

Так что же нужно женщинам от социально-экономической политики государства, чего не нужно мужчинам? Повышения уровня жизни, адекватной тактики и стратегии в сфере занятости, качественного и доступного образования и медицинского обслуживания, надёжного и достойного пенсионного обеспечения? Безусловно, именно такое содержание социальной политики отвечает интересам большинства российских женщин. Но трудно себе представить, что мужчины не хотят всего этого или хотя бы к этому равнодушны. Можно, конечно, ограничиться утверждением, что женщины больше заинтересованы в развитии системы социальной защиты, поскольку подвергаются большему риску попасть в социально уязвимые категории.

Действительно, особые интересы женщин в сфере социальной политики вроде бы не бином Ньютона, вполне очевидно, что они связаны с репродуктивной функцией женщин. Рожая и воспитывая детей, женщина не может полноценно, по крайней мере какое-то время, работать в общественном производстве, заниматься профессиональной и служебной карьерой, получать трудовой доход. Следовательно, она нуждается в особой сфере социальной защиты — защите материнства и детства — в этом и состоит её особый интерес в сфере социальной политики. Можно ожидать, что женщины во власти, лучше понимая интересы женщин на собственном опыте, будут активнее и эффективнее проводить такую политику. И назначение Татьяны Голиковой министром здравоохранения и социального развития при таком понимании особых интересов женщин можно было бы только приветствовать.

Но прежде чем окончательно укрепиться в мысли о необходимости привлечения женщин к осуществлению социальной политики для повышения её действенности, неплохо бы подумать, что именно мы собираемся совершенствовать? Каковы рамочные принципы социальной политики российского государства относительно женщин и каковы степени свободы внутри них, могущие обеспечить успех самым что ни на есть женственным и женолюбивым министрам?

Государство, как правило, своей социальной политикой в отношении женщин стремится снизить риски, связанные с выполнением ими репродуктивной функции. А риски вполне серьёзные: потеря трудового дохода и карьерных перспектив, во всяком случае, ближайших, возможные проблемы со здоровьем, снижением социального статуса и прочие. Если государство заинтересовано в оптимизации параметров воспроизводства населения, то снижение рисков будет дополнено поощрением определённого типа репродуктивного поведения, что выражается в своеобразных премиях за «нужное» число детей, определённое поведение во время беременности (например, раннюю постановку на учёт) и т.п. Подобные меры тех или иных масштабов и эффективности могут быть включены в социальную политику почти независимо от содержания концепции социального развития, которая явно или неявно в ней заложена.

Проводя социальную политику, связанную с поддержкой репродуктивной функции женщин, государство вынуждено учитывать факт внутрисемейного планирования семьи, которое даёт людям возможность просчитывать судьбу будущего ребёнка. Поэтому, формируя социальную и демографическую политику, государство вынуждено предоставлять поддержку на более или менее длительный срок и в более или менее разных сферах: патронаж во время беременности, организация тех или иных видов поддержки для рожениц, единовременные пособия при рождении ребёнка, пособия по уходу за ребёнком, дошкольные учреждения, организация присмотра за младшими школьниками после окончания школьного дня и т.п.

Таким образом, в социальной политике относительно женщин действует принцип компенсационного подхода и определённой комплексности. Конечно, это идеальная схема. Реальная социальная политика реализует оба эти принципа частично. С компенсацией периодически возникают проблемы: детские пособия низкие, здравоохранение не на уровне, дошкольные учреждения и питание в школе не лучшего качества. То же самое происходит с пресловутой комплексностью, то и дело «провисает» одно или другое направление. Неизбежно встаёт вопрос о совершенствовании этой социальной политики.

Конечно, сам собой он не встаёт. Социальная политика в отношении женщин всегда рассматривается в контексте политики демографической. Действительно, есть поддержка и поощрение, ведь реализация репродуктивной функции государству выгодна. Если с точки зрения государства стимулирование необходимых моделей репродуктивного поведения недостаточное, то компенсация становится больше и разнообразнее. Однако рыночный характер экономики и соответствующая ориентация государства приводят к тому, что или компенсация всё равно оказывается недостаточной и не препятствует относительно большей социальной уязвимости семей с детьми, или появляются варианты альтернативной занятости для женщин. Альтернативная занятость означает, что перед женщиной ставится выбор: строит она свою профессиональную карьеру или занимается детьми и домом, получая то или иное вознаграждение. Одно время в Думе всерьёз рассматривался вопрос о «заработной плате» женщинам, имеющим троих или более детей.

Казалось бы, что в этом плохого? Репродуктивный труд получает статус общественно значимого, поддерживается социальный статус материнства, решается вопрос о финансовой независимости женщин и материальной обеспеченности семей с детьми. Всё так, да не так. И дело не только в том, что пособий или предполагаемой заработной платы всё равно не будет хватать на обеспечение среднего уровня социальных потребностей. Даже не в том, что подобная альтернативная занятость невозможна как массовое явление — без женщин наша экономика просто остановится, среди занятых в ней около 50% женщин. И не в том, что репродуктивный период и срок, необходимый для достижения детьми совершеннолетия, всё же короче средней продолжительности жизни женщин. Или потом она будет заниматься внуками — тоже за заработную плату или уже за пенсию?

Сам альтернативный подход как продолжение и доведение до логического завершения принципа компенсации в социальной и демографической политике предполагает противопоставление, более или менее жёсткое, репродуктивной функции женщины и её собственной личности. Это противоречие снимается в идеологическом сопровождении демографической политики разговорами о «вечном предназначении» женщины, святости материнской любви и материнского долга. Знаменательной в свете этого становится трансформация праздника 8 марта — международного женского дня. День, предназначенный для декларации солидарности женщин-тружениц, для подведения итогов борьбы женщин за свои права, постепенно стал у нас альтернативой западным Дню святого Валентина и Дню матери. О чём поют дети на утренниках 8 марта? О маме, о маминой заботе, о маминой любви и т.п. Мужчины дарят женщинам цветы и освобождают их (часто только на этот день) от домашней работы. Вот такая метаморфоза революционного праздника.

Разумеется, нельзя забывать, что, несмотря на разговоры о постиндустриальном и информационном обществе, в российской экономике ещё значительна доля рабочих мест, связанных с тяжёлым или просто рутинным, нетворческим трудом, уход от которого в домашнее хозяйство покажется благом многим женщинам. Но реально существующие формы поддержки семей с детьми, повторяю, не являются достаточными, и семьям, как правило, нужно две заработные платы для более или менее нормального существования. Часто именно для выживания, а не для процветания. Я проводила опрос среди сотрудниц высших учебных заведений с невысокими зарплатами, имеющих детей. Из 69 опрошенных мною женщин только две сказали, что работают для удовольствия и с перспективой построить карьеру в вузе. Остальные утверждали, что их заработная плата (от 3 500 до 6 000 рублей) — серьёзное подспорье для семейного бюджета. По крайней мере, необходимое дополнение.

Если женщина вынуждена работать ради заработка, на неё сваливается груз двойной занятости, как ни распределяй обязанности. Чем беднее семья, тем сложнее быт, а многие обязанности, связанные с домом и детьми, объективно или в силу традиций ложатся на женщину. Если муж человек совестливый, то в условиях дешёвого труда, типичных для большинства регионов России, он должен вкалывать с утра до вечера. Если же муж с ленцой и безответственный, то тем более женщине суждено метаться по маршруту дом-работа-дом. Казалось бы, здесь может помочь компенсация, тем более — альтернативная занятость. Но, повторю, компенсация не может быть сколько-нибудь большой, а альтернативная занятость — сколько-нибудь массовой по объективным причинам (например, размеры государственного бюджета, высокая доля занятости (и нужности) женщин в общественном производстве).

Кроме того, мы не можем забывать, что семья — среда первичной социализации детей. И, предлагая альтернативную занятость, мы должны хорошо понимать, что такое решение будет приниматься преимущественно в небогатых семьях и женщинами со скромными профессиональными перспективами. Усаживая маму дома, мы, так или иначе, снижаем шансы этой семьи на накопление и развитие культурного капитала, хотя бы тем, что сильно ограничиваем социальный опыт мамы. Можно возразить, что есть такие сферы деятельности, приобретённый на которых опыт пойдёт только во вред и маме, и детям. Но гуманизация труда — это отдельная задача, органичная часть социальной политики, связанная уже с развитием общества, а не с эксплуатацией различных сторон личности и сглаживанием наиболее острых углов в социальных отношениях.

Казалось бы, здесь может помочь система образования. Но, во-первых, первичная мотивация, в том числе относительно образования и культуры, формируется всё-таки в семье, становясь базовым элементом культурного капитала индивида. А, во-вторых, конечно, необходимо целенаправленно развивать воспитательную и социализирующую функции системы образования. Но сейчас система образования развивается в абсолютном отрыве от демографической политики, независимо от политики в отношении женщин. И сегодня реформа формирует систему образования таким образом, что элементы, которые должны развивать эмоционально-волевую сферу индивида, его мотивацию к получению знаний и развитию своих способностей, вовлекать его в общественно-полезный труд и творчество просто не могут получить в ней массового развития.

Информационно-культурная среда, в которой находятся молодые люди, скорее препятствует нормальному развитию, чем помогает ему. Логично было бы утверждать, что в таких условиях детям необходимо больше внимания уделять именно в семье, для этого и нужна свободная от профессиональной нагрузки мама. Но что сегодня значит «уделять внимание»? Современные дети не включаются более или менее органично во взрослую жизнь с раннего возраста, помогая родителям во всё более и более сложных делах, как это было в традиционном обществе. Они довольно долго развиваются вне процесса общественного производства, готовясь к нему. И основная их, взрослая, жизнь будет происходить вне родительской семьи. А ситуация складывается так, что именно на семью сегодня возлагается наибольшая ответственность за подготовку детей к этой взрослой жизни и их социализацию. И в этих условиях особенно важно, каким социальным опытом и социальным авторитетом обладает мать.

Одна моя студентка, изучая социальное самочувствие детей в ситуации развода, обнаружила, что девочки, живущие с одной мамой, больше ориентированы на социальные и профессиональные достижения; независимость и самореализация для них большие ценности, чем для тех, кто живёт с обоими родителями. Мальчики же, живущие с одним родителем (как правило, это мама), имеют значительно более эгалитарные представления о распределения домашних обязанностей, о роли женщины в семье и обществе. Другая моя студентка, анализируя положение монородительских (у нас не церемонятся и говорят «неполных») семей выяснила, что наиболее доверительные и гармоничные отношения с детьми складываются как раз у интенсивно и успешно с профессиональной точки зрения работающих матерей, которые увлечены своей работой и дорожат ею. Время, проводимое женщиной дома, не является определяющим фактором формирования взаимоотношений родителей и детей. То же самое я обнаружила в качестве побочного результата, когда исследовала осенью-зимой 2008—2009 года механизмы формирования и трансляции культурного капитала городской семьи. Таким образом, мы можем сказать, что в современных условиях организация материнской деятельности как альтернативной занятости может привести к ослаблению социализирующей функции семьи, а не к её укреплению.

Но чаще всего компенсационные средства, выделяемые в рамках демографической политики, настолько невелики, что реального выбора — семья или работа — перед женщиной не встаёт. Точнее, не возникает выбора между этими видами деятельности как видами занятости, а вот вопрос распределения времени между работой и семьёй вынуждена решать почти каждая женщина. И решение это отягощается не только скудостью большинства семейных бюджетов россиян, не только стереотипами и идеологией «женского предназначения», которые неизбежно следуют рука об руку с компенсационным принципом демографической политики. Этот выбор осложняется и существенной слабостью тех социальных институтов и элементов социальной инфраструктуры, которые должны обеспечивать помощь женщинам в домашней работе и воспитании детей: системы бытового обслуживания (которая почти умерла в постсоветское время, да так и не возродилась, по крайней мере, на качественном и доступном уровне), системы образования, особенно дошкольного, системы здравоохранения.

Различные компенсационные выплаты распыляют средства, предназначенные для поддержки семей с детьми, и не попадают в те сферы, развитие которых является необходимым условием такой поддержки. И дело здесь не только в расширении сети детских садов, детских поликлиник или женских консультаций, не в покупке дорогостоящего оборудования и реализации очередных программ и национальных проектов. Дело в таком подходе к социальной политике, при котором обеспечивались бы условия для органического сочетания родительских и профессиональных обязанностей.

И вот тут пора вспомнить о следующем принципе социальной политики в отношении женщин, объективно вынужденном для государства в условиях регулируемой рождаемости, его особенно стремятся развивать при совершенствовании социальной и демографической политики. Мы говорим о принципе комплексности. Сколько бы ни говорили о комплексном или даже о системном подходе, в условиях рыночной экономики ни разговоры, ни старательные потуги чиновников не приводят к тому, чтобы в радиус действия демографической политики попадало бы всё больше сфер, связанных с осуществлением репродуктивной функции женщин. Более того, в сочетании с излюбленным либеральным принципом социальной политики — адресностью — пресловутый комплексный подход порождает семейную политику, смысл которой в том, что семьи получают средства, которые используют по своему усмотрению или, как в случае с материнским капиталом, по определённой схеме. При этом объекты социальной сферы, на которые могла бы ориентироваться семья, должным образом не финансируются, не развиваются так, чтобы вызывать доверие и быть доступными. Средства, полученные семьями, в большинстве своём идут потом на латание дыр в социальной сфере. Приходится оплачивать ремонты в школах и детских садах, обращаться в платные поликлиники, потому что в бесплатных не хватает специалистов, многие семьи вынуждены тратить немалое время на обслуживание семьи, компенсируя труднодоступность сферы бытового обслуживания, дороговизну продуктов, стремясь выкроить часть бюджетов на всё дорожающие образование и здравоохранение для тех же детей.

Кроме того, никоим образом не развивается направление социальной политики, напрямую связанное с обеспечением условий для сочетания родительских и профессиональных обязанностей. В частности, не развиваются система бесплатной переподготовки и переквалификации женщин, которые не работали в профессии в период ухода за детьми, а также службы, подыскивающие работу для женщин с маленькими, больными или ослабленными детьми. Не создаются условия для нормального функционирования групп продлённого дня, кружки и секции в школах держаться, в основном, на энтузиазме педагогов и родителей. Вместо части детских пособий, которые даже небогатым семьям погоды не сделают, неплохо было бы обеспечивать участковых педиатров транспортом для регулярных посещений детей на дому — прекрасная экономия времени и сил вышла бы для мам. Да и детям это было бы на пользу.

Действующие сейчас в социальной политике подходы к поддержке репродуктивной функции женщин ни компенсации реальной не обеспечивают, ни комплексности. Они приводят к тому, что часто семьи остаются один на один со своими проблемами, а женщина — один на один с выбором: работа или семья. Кроме того, стремление к пресловутой адресности способствует увеличению бюрократического аппарата, занимающегося перераспределением средств и определением кому, что и сколько причитается. В качестве дополнительного эффекта такой подход узаконивает идею абсолютности репродуктивной, материнской функции для женщин и переносит всю тяжесть решения проблем с детьми на семью при одновременном ослаблении соответствующих социальных институтов.

Слабость существующего подхода к социальной политике в отношении женщин выражается и в том, что совершенно не прорабатываются правовое и идеологическое сопровождение сочетания профессиональной и репродуктивной функций женщин. Правовое сопровождение означает, во-первых, гарантии для женщины, что выполнение ею материнских обязанностей не приведёт к сокращению её трудовых прав: к потере пенсии, сокращению трудового стажа и т.п. Должна существовать и действенная система контроля над соблюдением работодателем трудовых прав и социальных гарантий для женщин. Кроме того, трудовая деятельность женщины не должна иметь в общественном сознании образ прихоти или, напротив, тяжкой необходимости, не должна оправдываться только относительно высоким заработком.

В правовой, социальной, экономической и идеологической сферах необходимо снятие противопоставления: материнство или профессия; семья или работа. Именно снятие, а не сглаживание пособиями или даже привилегиями. Вся социальная политика в отношении женщин должна быть построена на абсолютном общественном признании того, что женщина — не машина для деторождения и выхаживания детей. Она полноправная человеческая личность. И её репродуктивные обязанности могут и должны быть вписаны в её личностную жизнедеятельность. Кстати, именно в этом случае репродуктивное поведение женщин будет соответствовать общественным потребностям без какой-либо специальной внешней мотивации со стороны государства и общества.

Всё это потребует существенного увеличения масштабов общественного сектора и развития социальной сферы, жёсткого контроля над собственниками в части соблюдения прав и гарантий работников-родителей, отказа от назойливой пропаганды традиционных семейных ценностей. Словом, потребует ориентации всей социальной сферы на развитие человеческой личности, а не на обеспечение выполнения людьми тех или иных функций — производственной или репродуктивной. По сути, это означает отказ от рыночных принципов в экономике и от либеральных — в социальной политике или, по крайней мере, их существенное ограничение. Иначе говоря, надо менять принципы социальной политики, а не пол министра социального развития.