Ольга Бурмакова. Мужчинам – модернизация, женщинам – патриархат

, , , , , ,

На прошедшем недавно круглом столе «Гендерная политика в России за последние три года: проблемы, тенденции, перспективы» Зоя Хоткина говорила о модернизации – концепции перехода от традиционного общества к современному, которая появилась как средство борьбы с кризисом и которая в западных странах реализуется комплексно, одновременно в сфере технических инноваций и в социальной сфере, а в России применяется как-то однобоко, социальную сферу нисколько не затрагивая. Наоборот, в России в социальной сфере происходит всячески стимулируемый правительственными органами откат назад, к консерватизму и «традиционным семейным ценностям», представляющим собой тот еще Домострой. «Мужчинам – модернизация, а женщинам – патриархат», – емко сформулировала Зоя Хоткина. И глядя на гендерную и семейную политику государства в последние годы, это трудно назвать преувеличением.

Гендерный вопрос

Европейская социальная политика последних десятилетий ориентирована на: гендерное равенство, равное и осознанное родительство, равное участие родителей в семейной и трудовой деятельности, поддержку всего многообразия существующих форм семей и обеспечение репродуктивных прав и здоровья населения.

Российская, если суммировать разные аналитические источники и прямые заявления в правительственных документах, в 2000-х все больше отдает предпочтение узким рамкам «традиционной» семьи, и прямо или косвенно воссоздает ситуацию жесткого разделения обязанностей, где мужчина зарабатывает, а женщина занимается семьей и хозяйством; разделяет семьи на «правильные» и «неправильные»; подталкивает к стихийному родительству в более раннем возрасте и при меньших возможностях материального обеспечения. Жанна Чернова, анализируя «Молодую семью как объект/субъект семейной политики», пишет:

 …Использование в дискурсе государственной политики модели «благополучной молодой семьи» (полная семья, где родители состоят в зарегистрированном браке и воспитывают не менее двух биологических детей) направлено на формирование и институционализацию четко прописанной нормы семейных отношений, маркировании других типов семьи как неблагополучных, отклоняющихся, что сводит все многообразие семейных и родительских отношений к одному нормативному образцу. Данный образец детерминируется определенным биологическим возрастом и теми институционально закрепленными социальными ролями, которые должны, с точки зрения государства, выполнять представители этой возрастной когорты. «Объективация» молодой семьи в официальном дискурсе сводит представление о молодой семье исключительно к ее репродуктивной функции, подменяет реальные культурные, социальные и экономические потребности людей интересами государства, связанными с приростом населения.

Обратим внимание на последнюю фразу: семья сводится к ее репродуктивной функции, реализация которой нужна ради интересов государства, которому необходим прирост населения. Это наблюдается практически в любом начинании государства в области семейной и гендерной политики, и часто даже не скрывается. Особенно это касается женщин; если от мужчин ожидается активное участие в трудовой и социальной деятельности, то на женщин возлагается только одна задача, что прекрасно иллюстрируют слова премьер-министра В.В. Путина, обращенные к женщине, добившейся немалых успехов в собственном бизнесе:

Я, знаете, не хочу никого обидеть и, честно говорю, даже боюсь ляпнуть чего-нибудь опять такое, не то. Но прикиньте, многие смотрели, наверное, этот фильм «Интердевочка», как мы от интердевочки доросли до бизнес-леди. Как это здорово! Но, Наташа, у меня только одно пожелание: не забывайте об исполнении обязанностей, связанных с решением демографических проблем.

Эта цитата демонстрирует не только глубину познаний и чувствительность высших чинов власти к гендерным вопросам, но и расстановку приоритетов, и то, что «решение демографических проблем» (под которым неизменно подразумевается рождение детей) является, оказывается, обязанностью женщины, а не ее добровольным выбором. При этом, как утверждают демографы, демографический кризис в России вызван не низкой рождаемостью, а высокой смертностью, и повышением рождаемости его не решить. Тем не менее, именно за нее борются сейчас в правительстве, выбирая каждый раз наименее эффективные даже для этой цели меры. «Решением демографических проблем» обусловлены, например, ограничивающие доступ к аборту поправки, принятые в этом году.

Аборты и их «профилактика»

В 2011 году было подано к рассмотрению два законопроекта, включавших предложения, которые ограничивали доступ женщин к аборту, а именно: отдельный законопроект Драганова-Герасимовой «О защите прав ребенка», и поправки к законопроекту «Об основах охраны здоровья граждан», составленные рабочей группой, которую возглавляла Елена Мизулина. Законопроект Драганова был временно снят с рассмотрения, зато поправки к закону о здоровье были в значительной части приняты, а некоторые из поправок, не включенные в закон, планируются к включению во внутренние постановления Минздрава.

В результате женщины будут обязаны ждать от 2 до 7 суток, и в течение этого времени с ними будут проводиться «разъяснительные работы», которые регулируются приказами Минздрава. В них планируется включить: обязательную «психологическую» консультацию, противоречащую всем принципам работы психологов и представляющую собой давление и промывку мозгов; обязательную визуализацию плода на УЗИ и прослушивание сердцебиения; форму «информированного согласия», расписывающую  многократно преувеличенные ужасы и опасности абортов (но ни слова не говорящую о реальных опасностях беременности и родов).

Все эти средства психологического давления  и фактического ограничения (отсрочки, дополнительные визиты к врачу, особенно сложные для работающих женщин и женщин, живущих вне черты города) направлены на то, чтобы заставить женщину сохранить уже возникшую беременность и тем самым якобы повысить рождаемость и поднять демографию. О роли роста рождаемости в демографическом кризисе уже говорилось выше. Но даже если бы он как-то мог ее исправить, многолетняя история СССР и практика других стран показывают, что такими мерами рождаемость не повысить; таким образом создается благодатная почва для роста криминальных и самодеятельных абортов, абортов на более поздних сроках, а также врачебных злоупотреблений. Рост же рождаемости обеспечивается стабильной долгосрочной семейной политикой, при которой люди испытывают уверенность в завтрашнем дне и получают поддержку на протяжении всего периода воспитания ребенка. А количество абортов уменьшается благодаря сексуальному просвещению и доступной контрацепции – именно это и называлось профилактикой абортов до недавнего времени.

В 2008 году рекомендации Минсоцздравразвития по профилактике абортов были направлены на профилактику незапланированной беременности, доступность контрацепции и обеспечение безопасных абортов. В 2011 году профилактика нежелательной беременности из рекомендаций исчезла, сменившись упором на «доабортное консультирование» уже забеременевших женщин. «Раньше наши усилия в большей степени были направлены на профилактику незапланированной беременности, с применением средств контрацепции, мы развивали это направление. Сейчас, учитывая то, какие результаты мы получили, мы несколько изменили направление работы. И направлено оно на сохранение беременности», – заявила Ольга Богданова, заместитель министра здравоохранения Омской области. При этом на практике пример Красноярского края, где несколько лет применяется «доабортное консультирование», никакой положительной динамики не показывает, динамика совпадает со всероссийской.

С 2008 по начало 2010 года в комитете по охране здоровья по охране здоровья действовала рабочая группа по разработке Закона об охране репродуктивного здоровья и разработке Национальной стратегии по охране репродуктивного здоровья. Однако в начале2010 г. работа была свернута по инициативе Госдумы, и закон так и не был отправлен на голосование. А вместо свернутой группы по защите репродуктивного здоровья в Госдуме была создана рабочая группа Елены Мизулиной… по борьбе с абортами. Таким образом, разработка реальных мер по улучшению ситуации с репродуктивным здоровьем, в которой участвовали в том числе эксперты ВОЗ и ЮНИСЕФ, настоящие профессионалы, была заменена идеологической борьбой с женщинами, делающими аборты. Рабочая группа Мизулиной действовала в ключе новейших рекомендаций:

Профилактику абортов мы представляем как социальную деятельность, которая включает прослушивание сердцебиения ребенка, после чего (по статистике) каждая пятая женщина решает его оставить, а также консультации психолога, информирование о возможных последствиях и подписания согласия на аборт. (Е. Мизулина)

 Подготовленные люди должны рассказывать молодежи о сути искусственного прерывания беременности, о тех опасностях, которые таит аборт для женского здоровья, для духовно-нравственного благополучия человека. В этом деле нам надо использовать опыт других стран, например современной Польши, где действует законодательный запрет на аборты, поскольку Церковь и государство активно взаимодействуют. (И. Силуянова)

«Мораль и нравственность» против прав женщин

В последней цитате видна еще одна очень важная, типично пролайферская, мотивация антиабортного закона. В пояснительной записке к законопроекту Мизулиной говорится: «подход, основанный на свободе репродуктивного выбора… ведет к духовно-нравственной деградации россиян». Именно борьбой за нравственность объясняется борьба с абортами методом их запрещения. Е. Мизулина ставила своей целью создать «единый правовой комплекс, который решает задачи, связанные с оценкой духовно-нравственной и этической стороны поведения тех, кто намеревается сделать аборт» (выделено мной – О.Б.). Слово «оценка» подчеркнуто не зря: в пролайферской идеологии репродуктивный выбор женщины всегда оценивается. Это касается не только абортов, но и таких решений, как рождение ребенка с инвалидностью, слишком маленького или слишком большого числа детей, или отказ от рождения детей вообще. То же самое происходит и с вопросами занятия сексом, использования контрацепции и выбора формы отношений. Любое решение женщины подвергается постоянной оценке и критике.

Скажем, в агитационных материалах акции «Подари жизнь!» единственной причиной аборта объявляется прихоть беременной женщины, внимание концентрируется на реализации женщиной своего права на выбор в отношении возникшей беременности, и вина за аборты возлагается на женщин, принимающих «неправильное решение». При этом более широкие причины, приводящие собственно к появлению нежелательных беременностей, не рассматриваются вообще. Беременность возникает как бы ниоткуда, мужчина вообще не возникает на горизонте, средства предотвращения нежелательной беременности многими участниками акции не то что просто не упоминаются, а упоминаются в негативном контексте.

Возвращаясь к рабочей группе антиабортного законопроекта, можно процитировать Ирину Силуянову: «Вся суть идеологии «планирования семьи» заключается в банальной пропаганде контрацепции. И ее результат – не выход из демографического кризиса, а получение фармфирмами прибыли с продаж контрацептивов». Ее слова напоминают о еще одном любопытном документе: «Демографический кризис в России: причины и пути выхода. Аналитическая записка Церковно-общественного совета по биомедицинской этике Московской Патриархии и Православного медико-просветительского центра “Жизнь“». В этом замечательном документе говорится, например:

 Государственное финансирование центров планирования семьи и абортов является скрытой формой давления на женщину, ограничивающего ее свободу выбора, а также свободу налогоплательщиков, которые не хотят оплачивать из своего кармана право на “безопасный секс”, половое просвещение с 5 лет или убийства во чреве матери. Феминистки, выступающие за разного рода “свободы”, без конца твердят, что женщина должна сама решать, сколько ей рожать детей. Этот либеральный лозунг можно расширительно истолковать и в смысле недопустимости оказания давления на женщину, чтобы принудить ее отказаться от деторождения. 

Это прекрасный образец подмены понятий: за право на выбор здесь выдают ограничение доступа к информации, предлагаемое в одном пакете с другими ограничениями. Видимо, образцом свободы выбора является распространяемая в тех же агитационных материалах пролайферских акций – той же «Подари жизнь» –  не только манипулятивная, но и откровенно ложная информация, скажем, преувеличение вреда абортов (а также пример опаснейшей «социальной рекламы» – кампания «Безопасного секса не бывает», утверждавшая, что презервативы не защищают от ВИЧ и других болезней, и тем самым толкавшая людей на отказ от контрацепции и защиты от вирусов). Да и «специалисты» из рабочей группы Мизулиной, начиная с нее самой, постоянно приводят ошибочную или ложную статистику (раздутую во много раз), подменяют факты (например, приводят в пример страны, в которых аборты полностью легальны, но идет активная программа полового просвещения, однако утверждают, что просвещения там нет, а аборты запрещены).

В «аналитической записке» описываются предполагаемые причины общих демографических проблем и в частности – снижения рождаемости: разрушение морально-нравственных ценностей, отход от традиционной патриархальной структуры семьи, экономическая выгода медицинской и фармакологической индустрии, а также приводится теория заговора об активной деятельности западных сил по уничтожению русского населения. Предлагающаяся программа «выхода из демографического кризиса» удивительно напоминает реализуемую сейчас на практике государственную политику и включает:

– ограничение абортов на грани полного запрета, с одновременной антиабортной пропагандой;

– жесткое ограничение стерилизации – и одновременно стерилизацию «негодных» женщин (и только женщин, о мужчинах речи не идет);

– отмена сексуального просвещения, программы планирования семьи, мероприятий по контролю за рождаемостью, распространения контрацепции и информирования о ней (заметим, что в России эти программы и так практически не существуют, за исключением редких и преимущественно негосударственных проектов);

– пропаганду «традиционной семьи», вполне соответствующей образцу «благополучной семьи» из государственной политики и придерживающейся патриархального расклада гендерных ролей.

Благодаря этим мерам, как утверждается в документе, выход из демографического кризиса будет достигнут всего за несколько лет. Демографов и социологов эта цифра смешит, но идеологов никогда не смущали факты. Скорее всего, в числе составителей этого документа специалистов было столько же, сколько и в группе Мизулиной. (В рабочую группу законопроекта входили 7 православных священников, 1 представитель ислама, профессор кафедры биомедицинской этики РГМУ Ирина Силуянова (православная), два представителя Минздравсоцразвития, два биолога, занимавшиеся демографическим аспектом не по профилю, и другие неспециалисты. В группе не было демографов, социологов и других профильных специалистов).

Но основным посылом остается то, что «западные идеи» о правах человека и правах женщины в частности подрывают демографическое положение нации, и потому эти права необходимо нарушать ради интересов государства. Вместо того, чтобы обеспечивать женщине реализацию репродуктивных прав: предоставлять информацию, облегчать доступ к контрацепции и качественному здравоохранению, поддерживать в планировании семьи, в конце концов, создавать в обществе культуру ответственного подхода к сексу и репродуктивному здоровью – предлагаются грубые запретительные меры, направленные на лишение ее многих возможностей. Особенно сильно они бьют, разумеется, по женщинам из малоимущих слоев населения и подросткам, у которых доступ к информации, средствам и услугам здравоохранения неизменно затруднен. Но об этом не заботятся ни авторы «аналитической записки», ни группа Мизулиной.

Зато группу Мизулиной интересуют права других людей, например:

Когда непосредственной угрозы жизни матери нет, должны быть учтены и права отца, и права ребенка. Отец, если он состоит в законном браке с матерью, безусловно должен быть поставлен в известность о происходящем и участвовать в принятии решения, должно быть его письменное согласие на аборт. (Е. Мизулина)

 Аборт будет проводиться за счет средств женщины, которая принимает это решение. Таким образом, налогоплательщики, которые не хотят финансировать аборты в силу своих убеждений, освобождаются от этого морального и материального ига. (И. Силуянова)

Репродуктивные права и государственная политика

Репродуктивные права охватывают некоторые права человека, которые уже признаны в национальных законодательствах, международных документах по правам человека и других соответствующих документах ООН. Указанные права зиждутся на признании основного права всех супружеских пар и отдельных лиц свободно принимать ответственное решение относительно количества своих детей, интервалов между их рождением и времени их рождения и располагать для этого необходимой информацией и средствами и праве на достижение максимально высокого уровня сексуального и репродуктивного здоровья. Это также включает их право принимать решения в отношении воспроизводства потомства без какой бы то ни было дискриминации, принуждения и насилия, о чем говорится в документах по правам человека. (Международная конференция Организации Объединенных Наций по Народонаселению и Развитию (МКНР) в1994 г.)

 [Правительства должны осуществлять] подготовку и распространение … доступной информации, призванной обеспечить, чтобы женщины и мужчины, особенно молодежь, могли получать знания, касающиеся их здоровья, особенно информацию по вопросам половой жизни и деторождения, с учетом прав ребенка на доступ к информации, тайну личной жизни, конфиденциальность, уважение и осознанное согласие. (Пекинская платформа действий, параграф 107 (е))

Происходящее сейчас в российской гендерной политике раз за разом нарушает эти принципы. Информация предоставляется однобоко, распространяемые государством материалы представляют собой преимущественно агитацию в пользу предполагаемых интересов государства, никак при этом не учитывая интересы индивида. Женщины загоняются в рамки, их возможности распоряжаться своим телом и своей жизнью снова и снова ограничиваются. Население позиционируется исключительно как объекты управления, в том числе – размножения в интересах демографии, но никак не самостоятельные субъекты:

 …Молодежь рассматривается как «демографический резерв», для мобилизации которого предпринимаются вполне определенные шаги, в первую очередь, экономического характера. При этом целый комплекс проблем, с которым сталкиваются молодые родители в своей повседневной жизни, остается вне фокуса внимания государства. …Не были разработаны и реализованы на практике релевантные механизмы социально-экономического включения молодежи, в том числе молодых семей, ориентированные на создание условий для самореализации и самообеспечения, базирующиеся на партнерских, а не патерналистских отношениях между гражданином и государством.

Политика государства в области гендерных и демографических вопросов всегда представляет собой единое целое, каждое действие тесно связано с другими. Мировая практика показывает, что для долговременного улучшения демографической ситуации мало помогают попытки загнать всех людей в рамки единого образца с единым поведением (обычно «традиционного», гетеронормативного и патриархального). Гораздо лучше признать реальность: то, что семьи бывают разными, что люди занимаются сексом до брака, что люди могут не хотеть детей в молодости, что женщины стремятся делать карьеру, а мужчины умеют и любят заниматься домом и детьми. Обеспечивая комфортное существование и поддержку всему разнообразию семей и отношений, можно добиться куда большего. Однако в России государство не подхватывает существующие тенденции развития общества, а пытается контролировать их. Правда, без особого результата.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *