Ольга Шнырова. Трудно быть Гендерным праздникам посвящается.

, , , ,

Очередной праздничный марафон, на сей раз гендерный: прошёл мужской и вот-вот наступит женский праздник. Общество разделено на мужчин и женщин, и снова хочется поразмышлять, чем же они друг от друга отличаются.

23 февраля традиционно отмечается как День защитника Отечества, хотя так же традиционно поздравляются все лица мужского пола — от малых до старых, независимо от того, носили они когда-либо военную форму или нет. Именно поэтому проведённое нами в этом году анкетирование среди студентов показало, что большинство считает содержание этого праздника нелогичным, поскольку получается, что он не должен распространяться на значительную часть мужчин. Ведь далеко не все из них служили и далеко не все стремятся служить.

В народе эта дата уже получила прозвище «день мужского дезодоранта», и для многих это просто лишний выходной день, а также повод «для небольшого сабантуйчика с умеренным количеством алкоголя и представительниц прекрасного пола» (как гласит студенческое эссе).

Но с другой стороны, 23 Февраля — это также хороший повод поговорить о мужских проблемах, и не только в России, но и проблемах всех современных мужчин, поскольку в нашем глобализирующемся мире очень многие проблемы носят интернациональный характер, как бы мы ни настаивали на своей национальной самобытности.

Несколько лет назад мне посчастливилось познакомиться и работать с талантливым канадским психологом, писателем и замечательным человеком Майклом Кауфманом. Кауфман является одним из основоположников «мужских исследований», рассматривающих проблемы современного мужчины, и основателем международной кампании «Белая лента», объединяющей мужчин, выступающих против насилия в отношении женщин, в 55 странах мира. Деятельность этой кампании, которая в этом году будет отмечать своё 20-летие, постепенно становится известной и в нашей стране, и в конце ноября прошлого года и у нас стали проводиться акции против насилия. Его наиболее известная книга «Пробивая брешь» написана на основе личного опыта и опыта тех мужчин, с которыми он работал как практикующий психолог. С разрешения Майкла мы перевели на русский язык несколько фрагментов этой книги, и один из них мы бы хотели предложить вниманию читателя.

Противоречивый опыт мужской власти

Маскулинность может и не всегда совпадать с нашими представлениями о ней, но тем не менее она занимает большое место в нашей жизни. Она основывается на властных отношениях как между мужчинами и женщинами, так и между самими мужчинами. И когда мы говорим о маскулинности, мы говорим о гендерной власти.

За последние два десятилетия женщины заставили мужчин пересмотреть способы осуществления своей власти в этом мире. Они оспорили наши привилегии и потребовали равноправия. Всё больше и больше мужчин склоняются к идее о том, что властью необходимо, хотя бы частично, поделиться.

Но в то же время многие мужчины говорят: «О да, считается, что мы обладаем властью, но лично я этого не чувствую».

Действительно ли мужчины монополизировали социальную власть, или же это только видимость? Мы причиняем боль или боль причиняют нам? Кто прав: феминистки, выступающие против патриархата, или же те мужчины, которые говорят только о страданиях и боли мужской части населения? Для некоторых из нас это трудный выбор. Если ты присоединяешься к первым, то ты как бы признаёшь, что все мужчины нравственно испорчены, и поэтому ты должен чувствовать себя весьма паршиво из-за того, что ты мужчина. Если же ты выбираешь вторых, то ты отвергаешь разумные и справедливые обвинения, предъявляемые женщинами.

Я же не считаю, что мы должны выбирать. В действительности мнение о том, что перед нами простой выбор, приводит к ложной дихотомии. Истина не в том, что жизнь мужчин наполнена либо властью, либо страданием, скорее наша жизнь заключает в себе и власть, и страдание. Мы испытываем на себе и то и другое. И что более важно — существует определённая связь между властью и страданием. То, какими способами мы создали мир мужской власти, и то, как мы научились проявлять нашу личную власть, является источником не только нашего коллективного доминирования над женщинами и страдания, причиняемого им, но и источником нашей собственной боли.

Иерархия власти

Сквозь окно Джеффри смотрит на линию горизонта. Сорокавосьмилетний вице-президент крупного предприятия, производящего одежду, он обычно гордился своими достижениями, давшимися ему нелегко. Он всегда был весьма преуспевающим представителем мира мужской власти. Но внезапно всё потеряло для него значение. Два месяца назад его пятнадцатилетняя дочь погибла в автомобильной катастрофе. Джеффри пытается припомнить что-нибудь о ней — её любимый цвет, её любимую рок-группу — но всё от него ускользает. Годами он твердил себе, что усердно работает ради семьи. Сейчас его единственный ребёнок потерян навеки, а он едва знал её. «В чём же смысл моей работы?» — удивляется он. Чтобы отвлечься от своего горя, Джеффри снова возвращается к работе.Билл наблюдает, как его жена готовит завтрак. Позади долгая ночь; оба только что встали. Под глазом у жены синяк, а на её запястье — кровоподтёк. Его собственная голова раскалывается, но не от ударов, а от похмелья. Он сидит в ожидании, уже готовый надеть галстук и пиджак, прежде чем отправиться на работу. Оба не сказали друг другу ни слова, но он знает, что она старается приготовить ему хороший завтрак, чтобы начало его дня было удачным. В его голове крутятся скверные мысли: «Я опять это сделал. Я знаю, что не должен был, но она сама напросилась… ну, может быть, и нет, но она могла бы не доводить меня до этого. Никто не ценит моей заботы о ней, того, как я работаю, чтобы содержать её. Они не знают, каково это — выполнять эту мерзкую работу весь день». Она подаёт ему бекон и варёное яйцо. Яйцо оказывается недоваренным, и он чувствует, как начинает закипать, но сейчас он слишком устал, чтобы говорить что-либо. Он знает, что любит её, но в то же самое время и ненавидит. Разрываемый между жалостью к самому себе и скоротечными угрызениями совести, он чувствует злобу и обиду, но не понимает отчего.Джеффри и Билл — два совершенно разных человека. Вы встречаете Джеффри и ни минуты не сомневаетесь в том, что он хороший человек. «Порядочный» — такое определение Джеффри приходит вам на ум. При первой встрече с Биллом вы ни за что не догадались бы, что за последний год он пять раз избивал свою жену. И всё-таки они оба научились проявлять свою власть в этом мире, даже если они делают это каждый по-своему. Как бы там ни было, но сейчас Джеффри осознаёт, какую цену он заплатил за то, что постоянно демонстрировал свою власть, — он не знал даже своей собственной дочери. Билл же — само воплощение страдания, но он научился избавляться от чувства фрустрации, избивая свою жену, то есть посредством осуществления власти в форме грубой физической силы.

***

Большинство мужчин не звери, и, конечно же, никто из нас не был рождён зверем; но тем не менее над всеми женщинами непосредственно или косвенно висит по меньшей мере угроза доминирования, принуждения, сексуальных домогательств и насилия со стороны мужчин. На континенте (имеются в виду Канада и США), где от 30 до 50% женщин подвергаются побоям, изнасилованиям или становятся жертвами инцеста и где ещё неисчислимо большее их количество терпит сексуальные домогательства на работе или на улице, ни одна женщина не может чувствовать себя в полной безопасности. На каждого из нас, кто противостоит этим формам мужского поведения, находится другой, кто упорствует в своём превосходстве над женщинами и тем самым определяет отношение к нам со стороны женщин.Существует множество вещей, которые мужчины делают не задумываясь, бессознательно, вещей, которые не обязательно являются плохими или деспотичными. Просто-напросто в своей совокупности они усиливают мужское превосходство над женщинами.Когда же женщины говорят нам об этом, нас это задевает. Мы начинаем кричать: «Я не такой! Я не похож на этого парня». Да, часто раздаются гневные голоса. Да, часто этот гнев направлен на нас. Однако на свой страх и риск мы игнорируем эту критику. То, что характеризуется как «женские проблемы», в известном смысле является и мужскими проблемами. Наши собственные гнев и страдания зачастую связаны с тем, как мы осуществляем свою власть над женщинами. Некоторые мужчины отказывают женщинам в финансовой помощи, но женщины нуждаются в ней лишь из-за привилегий мужчин — из-за того, что мы заняты на более высокооплачиваемых работах. К примеру, Джеффри мог посвятить все свои силы работе, потому что ему не надо было беспокоиться о воспитании детей и домашних делах, так как всё это лежало на плечах его жены. Такова была его привилегия, но он заплатил за неё тем, что так никогда и не узнал свою дочь. Есть ещё и Билл. И хотя я не испытываю в его отношении ничего, кроме гнева, но даже и он не был рождён таким жестоким. Его физический и эмоциональный контроль над женой вносит страх в её жизнь и позволяет ему скрывать свои страдания по мере того, как он сам падает всё ниже.Мы знаем, что мужественность не является чем-то статичным или единым. Маскулинность существует только лишь как властные отношения в рамках патриархатного общества. Мужчина может быть «настоящим мужчиной» только рядом с «настоящей женщиной». В конечном счёте даже самый уверенный в себе мужчина может ощущать себя настоящим мужчиной, то есть наделённым маскулинностью, только лишь тогда, когда он способен оценить кого-либо ещё как обладающего феминностью, то есть настоящую женщину, ребёнка или другого мужчину, который, по его мнению, не является настоящим мужчиной. Чем же ещё можно подтвердить свою маскулинность, в особенности когда определения мужественности постоянно меняются? Если не достаточно простой биологической принадлежности к мужскому полу, если мужественность — это нечто, за что мы должны бороться, если превалирующие представления о маскулинности в довершение к другим приписываемым ей добродетелям включают в себя концепцию контроля и доминирования, то становится ясно, что в конце концов маскулинность — это отношения социальной власти.

Но, если наша власть, как мы её определили, причиняет столько боли тем, кого мы любим, и нам самим, то зачем же мы продолжаем упорствовать?

Кауфман М. Боль как ресурс власти, власть как источник боли. Отрывок из книги «Cracking the Armour». Перевод Школьникова И.А.

Эти грустные размышления Кауфмана о кризисе современной маскулинности нашли свой отклик в сердцах мужчин многих стран (книга была переведена на 12 языков), но можно и не согласиться с его точкой зрения, встав на позицию одного из моих студентов, который написал в своей рецензии на вышеприведённый текст: «Мысли Кауфмана меня сразу задели. С точкой зрения этого писателя я вовсе не согласен, так как можно легко и просто быть мужчиной. Но не каждый мужской род может быть настоящим мужчиной. Мужество — это одно из высших качеств настоящего мужчины. Не нужно сравнивать западных людей и нас. Только посмотрите на их жизнь: наркотики, насилие — вся эта грязь идёт с Запада. Нельзя бить женщину, но за дело можно и приложиться». Сейчас этот студент, скорее всего, работает механиком в районном автосервисе, хотя хочется верить, что он всё-таки «не прикладывает за дело» своей жене.

Но с другой стороны, этот отзыв — а такая реакция встречается время от времени на гендерных тренингах для молодёжи, где мы обсуждаем среди прочего и тексты Кауфмана, — является ярким доказательством того, что в нашем обществе проблемы власти и доминирования в отношениях между полами стоят очень остро. Не случайно, по данным статистики, каждые 40 минут от домашнего насилия погибает одна россиянка. Так стоит ли упорствовать, или, может быть, стоит согласиться с точкой зрения другого рецензента Кауфмана: «Я считаю, что в нашем обществе каждый мужчина хочет быть крутым и мужественным, но те усилия, которым отдаёт предпочтение большинство, я считаю неприемлемыми… В наше время быть настоящим мужчиной трудно… С западной точкой зрения я полностью согласен…»? А если так, то, возможно, нашим СМИ стоит озадачиться созданием героя, отличного от бесконечных стрельцов, ментов и албанцев, бегающих с канала на канал?

А что думаете вы, уважаемый читатель?

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *