Маргарита Чернова. Зимние лилии

, , , , ,

От редакции: Мы решили опубликовать это письмо, поступившее к нам в рамках конкурса «Гендер глазами студентов», потому что на него нельзя не обратить внимания, эту девушку хочется выслушать и задуматься о многом – о происходящем в стране, о наших поведенческих стереотипах, о возможностях и границах человеческого счастья… Это история одного человека, один кейс, который, однако, воплощает в себе чаяния многих, так или иначе знакомых с ЛГБТ-ситуацией в России.

GLBT_symbolВсе начинается с обсуждения разных видов ненависти. Затрагиваем расизм, мизогинию и, наконец, гомофобию. Одна из девушек горячо утверждает, что главный ущерб, наносимый сексуальными меньшинствами нашей стране – это влияние на рождаемость. О моих аргументах она и слышать не хочет. Говорит, что наркомания, алкоголизм, жизнь за чертой бедности не являются главными причинами уменьшения населения. Виноваты геи. Вспоминает, как на уроке обществознания в школе они проходили историю о греческом городе, где гомосексуальность не порицалась, а вовсе даже наоборот, и это привело город к гибели.

Я завожусь. Говорю, что если она считает все, названное мной, недостаточно вескими причинами, то пусть опровергнет тот факт, что многие люди в принципе не хотят иметь детей. Говорю, спроси у здесь сидящих девушек, сколько малышей они собираются родить. Одна говорит – двоих. Другая мнется и не отвечает. Третья скромно пожимает плечами: «Сколько Бог даст». Очередь доходит до меня, и я громогласно заявляю: «Как минимум троих». И следом, усиливая эффект: «А я, между прочим, лесбиянка!».

Так обычно проходят мои камин-ауты перед людьми, которые узнали меня недавно. В спорах ориентация становится главным аргументом, последним рычагом переубеждения, и очень трудно удержаться от соблазна использовать его. Не всегда это приводит к положительным последствиям – люди и так с большим трудом привыкают ко мне, моему чувству юмора и язвительности. Когда им подбрасываешь такую сочную кость, они с большим удовольствием утаскивают ее в свою нору, чтобы обсудить это с другими членами стаи. Стаи, в которую меня не принимают.

Что значит быть лесбиянкой? Наверное, об этом написана не одна сотня статей. Я хотела бы немного уточнить тему высказывания – что значит быть лесбиянкой в России.

Моя история началась восемь-десять лет назад, точнее я не скажу. Сейчас мне двадцать лет, я студентка, немного пишу и мечтаю, что это когда-нибудь принесет мне славу и деньги, но большую часть моей жизни занимает любовь. Та самая, из фильмов.

Я родилась в достаточно религиозной семье и понятия не имела о существовании гомосексуальности. В нашем городе десять лет назад днем с огнем нельзя было сыскать открытого гея или лесбиянку. Честно говоря, на сегодня ситуация особо не изменилась. После того, как около года назад началась массовая СМИ-атака на ЛГБТ, о гомосексуалах заговорили буквально все: от первоклассников до бабушек на лавочках. Тогда я прочувствовала на себе, кажется, всю ненависть этого мира.

За моей спиной шептались, обо мне ходили всякие слухи о том, что я принуждаю маленьких гетеросексуальных девочек к грязному и развратному лесбийскому сексу. Даже мой одноклассник, не отличавшийся никогда гомофобными настроениями, застенчиво спрашивал, не собираюсь ли я переспать с его девушкой и увести ее. Меня боялись, что меня веселило и в то же время настораживало.

СМИ сделали из нас монстров невероятного масштаба. Размалеванные мужчины, трясущие пятой точкой, и бритые наголо женщины, предающиеся греху прямо на улицах – каждый день мои родители и тысячи других россиян видели по телевизору именно такую картину. К счастью, у меня есть прекрасные друзья, которые поддерживают меня с момента начала этой чумы.

И конечно, у меня есть любимая девушка. С которой мы, вопреки мнениям парней, еще не выбравшихся из пубертата, и лавочных леди, каждое воскресение собирающихся в церкви, не только занимаемся сексом, но еще и ведем обыкновенную жизнь. Ничем не отличающуюся от жизни гетеросексуальных влюбленных.

Люди этому не верят. «Кто у вас за мальчика?» – спрашивают они, застенчиво улыбаясь. «А как у вас это в постели?» – спрашивают те, кто смелее. Стоп! Неужели у гетеросексуалов тоже принято спустя небольшое время после знакомства спрашивать, кто сверху и какими специальными приспособлениями вы пользуетесь во время любовного акта? Кажется, нет. Глупые стереотипы, из-за которых я раз за разом делаю камин-аут, потому что считаю, что только личным примером можно изменить мнение людей.

Русские люди никогда не отличались особой толерантностью, и винить в этом только их было бы неправильно. Достаточно вспомнить, что прошлый век наши предки провели за железным занавесом, приученные ненавидеть каждого, кто хоть как-то отличается от общей массы. Запуганные, несчастные, не имеющие ни малейшего понятия о свободе – чего можно от них требовать? Но и полностью оправдывать их я не могу. Несмотря на свою открытость, оптимистичный взгляд на мир и мечтательность, я каждый день живу в страхе. Я не знаю, смогу ли дожить до счастливого момента, когда поведу свою девушку под венец. Не знаю, что будет с моими детьми – хоть мы и решили, что жить в этой стране не останемся (по многим причинам, не только из-за отношения к ЛГБТ), все же всегда есть шанс, что их не поймут, не примут, и над ними будут издеваться. Я пережила достаточно угроз и не хочу, чтобы мои дети испытали то же самое.

Поэтому я, несмотря на запрет любимой раскрывать свою истинную натуру в целях сохранения нашей безопасности, делаю это, предварительно прощупав почву. У меня хватает разума не открываться ярому гомофобу, потому что я хочу жить. Знаете, это немного жутко, когда в двадцать лет тебе приходится следить за каждым словом, чтобы не быть ненароком пойманным и распятым, словно мальчик из клипа Ксавье Долана. Слушать гадости о гомосексуалах, об их надуманной сексуальной распущенности. Иногда даже узнавать, что некоторые люди до сих пор верят: гомосексуальность – это болезнь, которую можно излечить. Мой отец как-то пригрозил мне, что отведет меня лечиться к психологу, и мне пришлось залечь на дно. Моя мать, увидев случайно тематическую картинку на моей странице в социальной сети, закричала: «Какой позор, я родила лесбиянку! А я так тобой гордилась!»

Какая несправедливость! Вот что я думаю каждый день. Люди, знающие меня заочно и слышавшие о моей ориентации, сразу делают обо мне неправильные выводы. Ни мой ум, ни моя образованность, ни мои таланты или доброе отношение к ним, людям, не переубеждают их. Будто им есть разница, с кем я провожу свое свободное время и кого люблю. Ориентация ведь никак не влияет на мои душевные и умственные качества, равно как она не влияет и на чьи-то еще.

Все годы, прожитые мной как осознавшей себя лесбиянкой, я каждый день задаю себе вопрос: «За что люди так нас ненавидят? Почему люди вообще ненавидят?». Я не нахожу на него ответа. Я стараюсь быть лучше изо всех сил, чтобы не оставить людям ни единого повода говорить обо мне и подобных мне людях гадости, но все безуспешно. Выглядит так, будто эти мрачные, никогда не улыбающиеся, суровые русские всегда будут осуждать, будто это выходит у них лучше всего. И они всегда будут верить каждому слову, которое услышали по телевизору или прочитали в газетах, пусть даже там скажут, что геи и лесбиянки были виной аварии на ЧАЭС. И придут забрасывать меня камнями или сжигать мой дом.

Хотя, если все получится так, как мы того хотим, то через десяток лет из вечной русской зимы, где мы мерзнем каждый день, как цветы, посаженные в неподходящее время года, мы улетим в наше лето. Будем гулять по Таймс-сквер, ходить на бродвейские шоу и заниматься своими любимыми делами. Возможно, я даже найду деньги, закончу Нью-Йоркскую киноакадемию и стану сценаристом телевизионных шоу. И вот там уже никто не посмотрит на мою ориентацию – только на талант. Я ведь упоминала о своих оптимистичных взглядах на жизнь?

Вернемся к спору, с которого началась история. После моего аргумента все на мгновение замолкают, изумленно глядя на меня. Потом кто-то осмеливается спросить, правду ли я говорю. Я с пылающими щеками гордо подтверждаю свои слова. Молчание продолжается. Наконец, спорившая со мной девушка разводит руками и громко признает свое поражение. Меня забрасывают разнообразными вопросами, на многие из которых я отвечаю с удовольствием, потому что они интересные и не подразумевают оскорблений, основанных на закоренелых стереотипах. Некоторые вопросы, как всегда, раздражающие и глупые. К сожалению, без них не обойтись.

Позже к окружившим меня девушкам присоединяется молодой человек. Разочарованно спрашивает, неужели он меня совсем не привлекает? Вежливо отвечаю ему, что уважаю мужской род и даже восхищаюсь некоторыми его представителями. То, что я лесбиянка, не делает меня мужененавистницей – я всегда это подчеркиваю, чтобы сломить очередной стереотип. Я действительно люблю мужчин и с удовольствием с ними общаюсь.

Уже собираемся уходить, парень кивает самому себе и говорит: «Мне все же кажется, что это временно. Фаза такая».

Вот она, яркая иллюстрация к самому ненавистному стереотипу. Многие просто не воспринимают меня всерьез, и это порой гораздо обиднее и больнее, чем какие-то слухи и сплетни у меня за спиной. «Я надеюсь, ты это перерастешь», – говорила мне классная руководительница. «Это всего лишь этап. У многих девочек такое», – утверждала мамина коллега, видимо, опираясь на собственный опыт. Теперь и этот молодой человек. «Такая фаза», – повторяет он еще раз, словно почувствовав, как мне неприятно это слышать. Много позже мне приходит в голову отличный ответ, про его гетеросексуальную фазу, но, как всегда, совсем не вовремя. Тогда я смогла лишь улыбнуться в ответ и сказать:

– Встретимся лет через шестьдесят, когда я снова с гордостью скажу, что я лесбиянка, а ты повторишь «Может быть, это всего лишь фаза, через которую ты проходишь?»

Материал подготовлен в рамках конкурса «Гендер глазами студентов» Фонда им. Генриха Бёлля.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *