Александр Клименок. Мифология гей-культуры: Миф о натурале

, , , , , ,

Последние несколько лет дискуссия о «гомосексуализме» приняла особенно острый характер в нашем обществе. Проблема однополой любви и вообще «нетрадиционных» отношений вышла из плоскости частных взаимоотношений и стала предметом оценки со стороны политиков, ученых, религиозных и культурных деятелей.

Содержание частных бесед, телепередач, публицистических статей, дискуссий в Интернете обнаруживает наличие самых разных позиций по отношению к «проблеме гомосексуализма». Однако мне интересен здесь не столько анализ этих позиций, сколько характер тех вопросов, которые ставятся в этих полемиках. Вопрос к «гомосексуализму» располагается, как правило, в этической плоскости (или, точнее, он ставится с точки зрения внешней оценки): «хорошо это или плохо? Гомосексуализм – это болезнь, порок, грех, преступление – или природная данность?». В зависимости от ответа на этот вопрос возникают и другие, например: «что делать: игнорировать, регулировать, лечить, запрещать, освобождать…?»; «кто виноват: Америка, Запад…? Гомосексуализм – следствие мирового заговора или результат разложения русского общества изнутри?». Надо сказать, что защитники однополой любви ставят вопрос в той же плоскости, что и их оппоненты: «что такое гомофобия, как к ней относиться  и как с ней бороться?»; «кто виноват? или: каковы социальные, психологические, исторические и политические корни гомофобии?»; «что делать? как противостоять врагу? как сделать общество более толерантным?…» и т.д.

Отдавая должное определенной продуктивности такой постановки вопроса (скажем, в области защиты прав ЛГБТ), нельзя не указать на ее глубинную недостаточность. Эта недостаточность объединяет оба лагеря – как «защитников», так и «противников». Дело здесь в том, что мало кто из участников дискуссии задается вопросом «Что такое гомосексуализм/гомосексуальность?». Каждый раз, когда возникает полемика вокруг гомосексуальности, участники, вне зависимости от их позиции, как правило, не ставят вопроса к самому ключевому термину, или, точнее, к самому явлению, столь беспокоящему наше общество. «Гомосексуализм (гомосексуальность)» сам по себе кажется чем-то самоочевидным и не требующим ни уточнения в качестве термина, ни критики как сложившегося понятия.

Однако если мы хотим приблизиться к истине, то, на мой взгляд, начало всякой дискуссии следовало бы начинать  с вопросов: «Что я знаю о гомосексуальности?» и «Что я знаю о гомосексуальном субъекте?», поскольку это и есть главное условие корректной постановки всех остальных вопросов, возникающих в данной области. Ибо, если мы не знаем, кто такой гомосексуал и в чем его отличие от носителя «нормальной» ориентации, более того, если мы не можем внятно объяснить и доказать сам факт существования/отсутствия таковых отличий, если мы не в состоянии понять природу гомоэротического желания, уяснить специфику гомоэротического мирочувствования – имеем ли мы вообще какое-либо моральное право судить гомосексуала? Имеем ли мы право выносить какие-либо оценки, вне зависимости от того, каковы именно будут эти оценки? А ведь зачастую и в среде образованных и свободно мыслящих людей, включающихся в дискуссию, мы встречаем поразительное непонимание предмета речи и совершенно наивный, стереотипный взгляд на обсуждаемую проблему.

Изучение гомосексуального субъекта должно поэтому стать первостепенной задачей всякого, кто пытается составить максимально объективное мнение о «проблеме гомосексуализма» (коль скоро гомосексуальность осознается в нашем обществе как проблема). Без учета проблемы понимания невозможна полноценная работа по гуманизации нашего общества. В то же время, несмотря на то, что прошло уже более двадцати лет, как сняты запреты на исследование «маргинальных» тем, по сей день мы сталкиваемся с острым дефицитом антропологических исследований гомосексуальности в России [1].

Я думаю, что именно перенесение исследовательского внимания на гомосексуальную субъективность сможет открыть новые пути к разрешению старых конфликтов. Наиболее продуктивным шагом в этом направлении может стать изучение гей-культуры (сколь бы ни казалось размытым содержание этого понятия) посредством обращения к тексту этой субкультуры.

Под текстом современной русской гей-культуры я понимаю сложную и неоднородную совокупность текстов, в которых находят свое отражение структурные особенности гомоэротического (само)сознания и гомоэротического желания, иначе говоря, тексты, которые фиксируют «гей-ментальность», или автоматизмы сознания гомосексуального субъекта. Здесь нужно отметить одну важную особенность. Едва ли не абсолютное большинство этих текстов носит мифологический характер: по сути, это не что иное, как фольклорные тексты. С одной стороны, это устные нарративы, с другой – тексты объявлений гей-знакомств, Интернет-форумы, эротические гей-рассказы, публицистика и эротика глянцевых журналов, профили в социальных сетях и на сайтах знакомств – то есть всё то, что мы привыкли относить к массовой культуре, которая сама по себе представляет культурное пространство с высокой степенью мифогенности [2]. На современном этапе гомоэротическое сознание – это по преимуществу сознание мифологическое. Миф – это язык, на котором гомоэротический субъект высказывает самого себя. Обратиться к этому языку и «расшифровать» его – значит открыть для себя гомосексуальную субъективность.  Таким образом, описание структуры гомоэротического сознания (равно как и гомоэротического бессознательного) невозможно представить без анализа мифологических текстов, порождаемых им.

Пример такого анализа мне и хотелось бы дать в своей работе. В центре моего внимания будет находиться ряд типичных текстов современной русской гей-культуры (статьи в интернет-издании «Квир» и эротические рассказы из сетевых библиотек), объединенных вокруг мифологемы «натурала».

Происхождение мифа

В пределе традиционную гендерную структуру можно представить в виде схемы, в которой на одном полюсе будет располагаться мужская гендерная модель, а на противоположном полюсе – женская. Мужская модель характеризуется монологичностью, закрытостью, стремлением к универсализации (монолитности) и рационализации. Женская модель, напротив, характеризуется диалогичностью, открытостью, стремлением  к дифференциации и эмоциональному самовыражению. Это хорошо видно на уровне вестиментарного кода: мужская одежда ориентируется на модель униформы, которая становится непременным знаком любого мужского сообщества (как милитарного, так и немилитарного, – например, в монастыре). Женская одежда не приемлет униформу и стремится к многообразию форм и цветов. Если мужская одежда стремится означить рациональность, нормированность и иерархичность, то женская одежда становится языком индивидуального самовыражения. Мужское и женское, таким образом, соотносятся как коллективное и индивидуальное.

Между этими двумя полюсами располагаются маргинальные гендеры, и одна из самых проблематичных фигур здесь – это фигура мужчины-гомосексуала. Фигура гомосексуала в силу своего срединного положения в структуре играет диалогическую и остраняющую [3] роль, сочетая в себе элементы как мужского, так и женского кода. Эта диалогичность в то же время становится деконструкцией мужского гендера: фигура мужчины-гомосексуала ставит под вопрос «естественность» мужского гендера, она разоблачает и зачастую высмеивает его «сделанность», представляет маскулинность как художественный текст, а не как природное следствие, и демонстрирует возможность «демонтажа» маскулинности посредством включения ее в различные диалогические связи. Более того, фигура гомосексуала способна обнаруживать и выводить на свет  подавленные женские элементы мужского субъекта. Тем самым мужчина-гомосексуал подрывает принцип мужской власти и обеспечивает себе статус изгоя, т.е. существа, выключенного из социальных связей, и прежде всего – из «мира мужчин», из мужского сообщества. При этом любопытно отметить, что фигура женщины-гомосексуала отнюдь не представляет такой опасности. Это связано с тем, что женская гендерная модель сама по себе предполагает диалогичность и получает право присваивать себе отдельные элементы мужского языка. Кроме того, это право обеспечивается статусом женщины как «нижнего» существа в мужской иерархии. «Нижний», пытающийся скопировать «верхнего», в глазах верхнего лишь утверждает ценность его позиции, в то время как «верхний» (мужчина), спускающийся до позиции «нижнего», аннигилирует эту ценность. Мужчина-гомосексуал воспринимается в мужском мире не как самоценный и самодостаточный гендер, но как «такой же как мы, но играющий по чужим правилам», как предатель, перешедший на сторону врага. Гей – это мужчина, играющий по женским правилам, говорящий на чужом языке. Именно поэтому в гомофобном дискурсе часто звучит мотив «перевоспитания» гомосексуала (в т.ч. и путем насилия).

Таким образом, гомосексуальный субъект  сталкивается с  оппозицией «мужское» -«женское» и с проблемой исключения себя из мира мужчин, каковое исключение порождает другую оппозицию: «желать мужчин (быть признанным со стороны объекта желания)» – «быть изгнанным ими (быть непризнанным со стороны объекта желания)». Эти противоречия в гомоэротическом сознании лежат в основе возникновения «мифа о натурале».

«Разбитый мужчина»

«Натурал» – это слово из гей-жаргона, обозначающее мужчину-гетеросексуала. С точки зрения лексики, «гей» и «натурал» выступают как слова-антонимы. Однако эти два слова обозначают не только два разных типа желания, но и два разных мира, два разных мировоззрения. Поскольку слово «натурал» появилось в недрах именно гей-культуры, то оно отображает в своем значении и специфическое, «геевское» видение мира, и видение это – мифологическое. Мир «натуралов» предстает как особый, отдельный, загадочный мир, живущий по своим законам. Этот мир одновременно отделен от мира геев – и в то же время тесно связан с ним. «Натуралы»  – это жители иной планеты, но эти жители ходят по тем же улицам, что и «геи». «Натурал» зачастую предстает как непознаваемое, но в то же время желанное существо – и сила желания делает «натурала» постоянным объектом исследования. «Натурал» – это некая проблема, нечто, требующее объяснения.

В то же время бросается в глаза определенная одержимость гей-сообщества образом натурала. Это слово – одно из наиболее употребительных в гомоэротическом дискурсе. Фигура натурала лежит в центре целого ряда сюжетов, среди которых наиболее распространен сюжет «о соблазнении натурала». Натурал является предметом настойчивого и сильного эротического желания, и поэтому львиная доля текстов посвящена именно проблеме эротических взаимоотношений с натуральным мужчиной. Масса устных рассказов, тем на гей-форумах, статей в гей-периодике посвящены таким устойчивым сюжетам, как методы соблазнения натуралов, классификация натуралов, «исследования» психологии натуралов, «жизненные» истории (по сути, былички) о соблазнении натурала или же о соблазнении со стороны натурала, а также трагические истории о неразделенной любви к натуралу.

Причина этому, прежде всего, психологическая и лежит в определенном самоощущении гомосексуального субъекта, которое можно было бы определить как ощущение себя «разбитым мужчиной». Э. Бадинтер в своем исследовании мужской идентичности показывает, что становление маскулинности определяется тремя повторяющимися внутренними актами отрицания, которые можно обобщить фразой «Я не женщина. Я не маленький ребенок (=я не пассивен). Я не гомосексуален» [4]. Эти акты диктуются действующей гендерной моделью, и осуществление их требует огромной психической работы со стороны ребенка. В том случае, если ребенок не справляется с этой нагрузкой и оказывается не способен утвердить в своей психике и в поведении эти «три кита» маскулинности, он перестает ощущать себя «полноценным» мужчиной, что является в дальнейшем источником глубокой психологической фрустрации. Гомосексуальный субъект, таким образом, формируется во многом посредством точки зрения, содержащейся в мужской гендерной модели. Гомосексуал «вырастает» там, где эта модель «ломается», то есть там, где процесс идентификации не завершился, прошел со сбоем, и в результате желание идентификации подменяется эротическим желанием Недостижимого Объекта («идеального мужчины», т.е. образа, структурирующего мужскую гендерную модель). Чем более недостижим Натурал (=чем менее успешно прошел процесс идентификации), тем более он желанен.

Миф о натурале и гомоэротическая утопия

Самоощущение русского гомосексуала как неудавшегося, «разбитого» мужчины определяет очень многое в его психике и поведении. Наиболее ярко это видно в стилистическом оформлении текстов объявлений гей-знакомств: как правило, недостаток маскулинности декомпенсируется (замещается) избыточным использованием «брутальной» («натуральской») лексики, в особенности мата [5]. Сексуальный контакт с натуралом повышает статус гея в глазах других геев, и именно с этим связана распространенность устойчивого сюжета о «соблазнении натурала». Одна из особенностей этого сюжета заключается в том, что количество соблазненных натуралов превышает всякие разумные пределы:

Переспать с натуралом невозможно. Правда, натуралов меньше, чем вы думаете. От редакции: автор текста решил сохранить анонимность, дабы не палить перед женами 34 настоящих мужчин, которых он лишал “девственности” <…> Шестеро из восьми одноклассников (шестой – через семь лет после окончания школы), двое однокашников из колледжа, трое (из четверых!) из моей институтской группы, трое из параллельной (включая самого красивого парня факультета – минет один раз, но все же, клянусь родной Ферганской долиной!), один со старшего курса, двое с младшего, один с другого факультета (первая любовь), двое, описанных выше, ни одного на первом месте работы, двое на втором (один – через два месяца после свадьбы, его свадьбы, разумеется), бф подругиной сотрудницы (модель), парень из видеопроката (два раза с перерывом в три года), хватит? На самом деле, больше. Если и вру, то складно, так ведь?

Вдогонку подвиги друга и коллеги по “натуральному” фетишу, настоящего профессионала: сын и водитель начальницы (?!), раз пять с попутчиками в поезде (если не больше), один раз с проводником, два мужа сотрудниц (оба в один день, правда, по пьяни), проходивший мимо молодой папаша с коляской (?!), куча всяких иностранцев в командировках, официантов, таксистов и т. д.  [6]

Отметим здесь принцип карнавального перевертыша, довольно типичный для текстов «о натуралах»: традиционный в патриархальной культуре сюжет о соблазнении женщины мужчиной, утверждающий принцип мужской власти, выворачивается наизнанку: мужчина становится не субъектом, но объектом соблазнения [7]. Гомосексуальный субъект утверждает себя посредством перемены ролей, в ходе которой презираемый и отверженный субъект (изгой) становится желанным со стороны презирающего и отвергающего, и тем самым занимает его место. Таким образом, видна тенденция к уподоблению образа натурала образу гея, ибо в ситуации соблазнения гей остается геем, а натурал, превратившись из соблазнителя в соблазняемого, теряет свое место в гендерной структуре и занимает место гомосексуала.

С этой тенденцией «присваивания» Другого (Чужого), наделения его чертами «своего», т.е. с мифологической операцией устранения различий тесно связан и распространенный сегодня миф «о тотальной бисексуальности» всех мужчин. Сравним такие утверждения: «Ученые уже давно поставили точку в вопросе взаимного притяжения одинаковых полов – мы все по своей природе бисексуальны. В той или иной степени»; «В натуральном клубе бисексуальное начало мужиков становится очевидным, и демонстрируется, как на блюдечке с голубой каемочкой [выделено автором. – А.К.]» и т. п. В статье «Паранойя» методика различения «своих» и «чужих» сопровождается генерализациями типа «Осенью со мной случается очередное сезонное обострение. Да, меня терзает паранойя: мне кажется, что геи повсюду, они меня преследуют, хотят меня <…> Короче – обращайте внимание на одежду <…> следите за чужим “базаром”, смотрите парням в рот и… не надо обвинять меня в паранойе! Голубые – они повсюду!» [8].

С этой мифологической моделью связан и устойчивый сюжет «чуда о натурале», в основе которого также лежит модель «перевертыша»: сюжет строится по схеме «встреча с натуралом» – «безнадежная влюбленность в него» – «сексуальный контакт с ним». Согласно этому сюжету, натурал оборачивается геем или как минимум бисексуалом:

Впервые за все славные 24 года моей жизни, сбылась моя мечта (!) Мечта та самая. Да, да. Голубая, разумеется! Голубее не бывает <…> Посему мальчик мой милый, которого я натуралом считал и лил крокодильи слезы от этого на тридцать метров дальше, чем обычно, оказался… Та-а-да-а-ам! Мальчиком-бисексуальчиком! [9].

Сюжет «чуда о натурале» нередко можно встретить и в эротических рассказах:

Надо сказать, что я не скрывал свою ориентацию, что со мной сыграло злую шутку. Ребята старались как можно реже появляться в моём обществе, и не потому, что они были гомофобами, а просто стыдились своего желания узнать о геях как можно больше. Уже тогда они подозревали о своих желаниях, но стеснялись их! [10].

Из этого сюжета вырастает и представление о «гомоэротической утопии», неотвязно преследующей гомоэротическое воображение. Если публицистика интернет-журнала «Квир», как правило, проблематизирует понятие границы и делает эту проблематику основой своих текстов, то эротические гей-рассказы наоборот – стремятся уничтожить всякую границу между «своим» и «чужим». Мир, изображаемый в эротическом рассказе, состоит из мужчин-натуралов, и в то же время это мир мужчин, освободивших свою бисексуальность от гнета социальных запретов. Как правило, в этих рассказах граница «свой/чужой» проявляется не в плоскости «гей/натурал», а в плоскости «парень, желающий парня/парень, не желающий парня». Эта граница максимально размывается и затушевывается, а главное, лишается традиционных (негативных) коннотаций. Образы гомосексуальных мужчин здесь ничем не отличаются от классических образов натуральных мужчин. Физическое описание содержит, как правило, подчеркнутую маскулинность персонажа (что и делает его объектом желания):

Я медленно опустил глаза, задерживая взгляд на нижней части твоего стройного тела. Раскаченные от постоянного бега ноги вызывали завистливые взгляды даже у остальных гетеросексуальных сослуживцев. Выпирающие ягодицы органично дополняли картину моих ночных фантазий [выделено мной – А.К.] [11].

При этом маскулинностью обладает не только объект, но и субъект гомоэротического желания: он занимается спортом или другими типично мужскими практиками, пользуется признанием других мужчин и т.д. Сравним также автохарактеристики такого типа:

Мне 16 лет. Я обыкновенный пацан [выделено мной. – А.К.], которому в таком возрасте интересно сами знаете ЧТО. Но есть одно но, это самое ЧТО мне интересно только с парнями. Я особо этим не афишировал, но случай, который со мной произошёл, заслуживает вашего внимания. [12].

Показателен здесь цикл рассказов автора, пишущего под псевдонимом Ежик. В этом цикле представлен почти исчерпывающий репертуар гомоэротических фетишей: цикл представляет собой ряд историй сексуальных знакомств рассказчика с военными, студентами, спортсменами или же с татарами, репрезентирующими исключительную маскулинность в сознании автора [13]. Характерны и сами заглавия рассказов: «Десантура», «На учебных сборах» [14]. Сексуальное желание здесь не знает ограничений, и каждый новый объект желания отвечает рассказчику взаимностью, при этом не обнаруживая никаких феминных или специфически гомосексуальных черт.  Одним из знаков этой гомоэротической мечты служит сцена секса в открытом пространстве пустынной ночной улицы («Новая жизнь», ч. 2). Если герои и стремятся укрыться от посторонних взоров, как это происходит в других рассказах, то мотивируется это не страхом быть застигнутым на месте преступления, но естественным чувством стыда, стремлением к уединению. Гомосексуальный акт представляется, таким образом, естественным актом, происходящим между двумя мужчинами – столь же естественным, как и гетеросексуальное соитие.

***

Итак, мы видим, что гомоэротическое сознание находится в сложных диалогических отношениях с самим собой. Диалог с собственными символическими структурами лежит в основе производства эротической фантазии. Предметом гомоэротического желания является не столько мужчина того же пола, сколько эротизированный образ «настоящего мужчины», «подлинной, идеальной мужественности», лежащий в основе мужской гендерной модели. Не мужчина, но сама мужественность, становится объектом внимания. В то же время, отношение гомоэротического сознания к этому образу характеризуется амбивалентностью: с одной стороны, он остается предметом подражания (что является причиной широкого распространения в гей-среде такой практики, как тренировки в спортзале) и критерием при выборе сексуального партнера («Мужчина всегда должен оставаться мужчиной» – такую фразу нередко можно встретить в профилях сайтов гей-знакомств. Ср. также отношение к группе феминизированных геев («манерные», «пидовки»), являющейся маргинальной в среде маргиналов, «маргинальной в квадрате», ибо эта группа играет роль отверженных внутри самой гей-культуры). С другой стороны, гомоэротическое сознание стремится стереть границу «гей-натурал», «присвоить» себе «натурала» посредством операции уподобления.

Здесь раскрыты далеко не все аспекты этого мифологического образа. Современная гей-культура находится сейчас в напряженном поиске идентичности, благодаря чему мы можем обнаружить огромное количество текстов самой разной направленности, в которых миф о натурале предстает перед нами в самых неожиданных ракурсах. Описанная нами тенденция – лишь одна из многих, но в то же время и одна из самых ярких и распространенных.

 

Примечания

[1]  До сих пор основными источниками в этой области остаются книги И.С. Кона «Лунный свет на заре» (М., 1998, 2003) и Л.С. Клейна «Другая  любовь» (СПб., 2000), в которых дается краткое и сжатое описание гей-культуры. В сборнике «Современный городской фольклор» (М., 2003), содержащем исследования более десятка городских субкультур, гей-культура лишь упоминается. В сборнике «Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга» (СПб., 1999) «запретная тема» представлена небольшой статьей Н. Нартовой о лесбийской субкультуре.

[2] Лотман Ю.М., Минц З.Г. Литература и мифология // Лотман Ю.М. История и типология русской культуры. СПб., 2002. С. 735.

[3] См. также статью И. C. Кона «Гомоэротический взгляд и поэтика мужского тела», в которой подробно рассматривается механизм остранения мужского тела точкой зрения гомосексуального субъекта. (Митин журнал. 1999. №58  http://kolonna.mitin.com/archive.php?address=http://kolonna.mitin.com/archive/mj58/kon.shtml)

[4]  Badinter E. XY de l’identité masculine. P., 1992. P. 57-58.

[5] Впрочем, использование заместителей маскулинности не является специфическим признаком субкультуры геев, см. об этом: Щепанская Т. Антропология молодежного активизма // Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга (социологический и антропологический анализ). СПб., 1999. С. 299-301.

[6] [Б.а.]. Missionimpossible//  http://www.kvir.ru/articles/mission-impossible.html

[7] См. также рассказ Ф. Бобчинского «Медвежонок», зачином которого является ситуация «съема» натурального парня геем-проституткой (http://www.kvir.ru/love/medvezhonok.html)

[8] Наталья Милявская. Проверка на порочность //  http://www.kvir.ru/articles/proverka-na-porochnost.html; TomWeitz. Не натуралы мы, не плотники // http://www.kvir.ru/articles/ne-naturaly-my-ne-plotniki.html ; Роман Чугуевский. Паранойя //  http://www.kvir.ru/articles/paranoyya.html

[9] [Б.а.]. Мечты сбываются // Квир http://www.kvir.ru/articles/mechty-sbyvayutsya.html

[10] Серж Громов. Приключения на веб-студии // http://xgay.ru/gay/adult/story2394.html

[11] Андрей Искатель Смысла. Армейское счастье // http://www.kvir.ru/articles/batalon-podnyali-po-trevoge.html

[12] Forest42. 16 лет //  http://xgay.ru/gay/teens/story2399.html

[13]Здесь речь идет о мифологическом представлении, согласно которому степень маскулинности (и, следовательно, сексуальности) варьируется от этноса к этносу. В русском гомоэротическом сознании это, как правило, чернокожие и жители кавказских регионов.

[14] Цикл рассказов Ежика доступен  в сетевой библиотеке сайта BlueSystem.Ru (http://story.bluesystem.org/read.php?sid=983?iframe=true&width=900&height=450)

 

Об авторе: Александр Клименок, аспирант РГПУ им. А.И. Герцена

Материал подготовлен в рамках конкурса «Гендер глазами студентов» Фонда им. Генриха Бёлля.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *