Денис Салтыков. Визуальная самоидентификация зрителя порно

, , , , , , ,

Одна из самых острых дискуссий вокруг порно разгорается по поводу того, происходит ли на экране объективация женщины. Изначально этот вопрос очень широко поставила Лора Малви в своём знаменитом эссе «Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф». Малви использует инструментарий психоанализа для рассмотрения психических механизмов восприятия визуального образа во время просмотра фильма. Психоаналитическая теория здесь становится оружием политической борьбы, так как первостепенную важность в этом подходе приобретает вопрос применения символической структуры системы мужского доминирования, распространения её на конструируемую реальность кинематографа.

Объективация и визуальная самоидентификация в политическом психоанализе Лоры Малви

1170837825_pan_art_2

Фото с www.danielsimon.net

Подход Малви обличает мужскую власть именования. Мужчина боится женщины, потому что в силу отсутствия пениса она олицетворяет Другого, воплощённую угрозу кастрации. Тогда мужчина подсознательно обрекает её на функцию носителя значения, проецируя на этого Другого свои фантазии, ограничиваемые специально созданным символическим порядком.

В ситуации кинематографа Малви выделяет два важных аспекта получения визуального удовольствия. Первый — скопический, он тесно связан с феноменом объективации. Это удовольствие от того, что взгляд делает другого человека объектом, который доступен свободному рассматриванию. Второй аспект визуального удовольствия — нарциссический, он уже связан с визуальной идентификацией. Здесь важно узнавание, распознавание себя в других людях, но также и распознавание привычных черт заданного мира. За удовольствием скопическим сразу следует удовольствие нарциссическое. Если слегка сместить акцент (впрочем, не нарушая при этом общую логику рассуждений Лоры Малви), получается, что феномен объективации тесно связан с феноменом самоидентификации. Для полноты удовольствия недостаточно просто наблюдать, даже самый радикальный вуайеризм требует «вживания» в наблюдаемое. Здесь необходимо подчеркнуть, что просмотр никогда не оказывается пассивным процессом, так как принципиально требует определённого соучастия через визуальную самоидентификацию с увиденным.

Эта схема могла бы остаться гендерно нейтральной, но, как отмечает Малви, социальная фаллоцентричность сказывается в том, что женщина в голливудском кинематографе (эссе было написано в 1975 г.) вводится в повествование не как деятельный персонаж, но как объект сексуального фетишизма. В соответствии с общим порядком распределения функций создателя и носителя значения, женщине отводится роль триггера. Лора Малви подчёркивает, что в голливудском кинематографе действие двигается за счёт акторов-мужчин и эмоций, желаний, ощущений, которые вызывают в них женщины. Каждое появление последних лишь приостанавливает нарратив, а не двигает его вперёд. Зрителю в концепции Малви не остаётся иных вариантов, кроме как идентифицироваться с мужским персонажем, который полноценно деятелен. Таким образом, женщина на экране оказывается под «двойным ударом» — она концентрирует на себе сексуальное желание как зрителя, так и действующего в нарративе героя. Более того, она дважды попадает под влияние непосредственной власти — социальной власти мужского доминирования внутри нарратива и визуальной власти недоступного из темноты кинозала наблюдателя за объективированным наблюдаемым.

Несмотря на явный радикализм, эссе Лоры Малви ярко поставило ряд проблем, задавших целое направление исследований. В концепции объективации женщины на экране в голливудском фильме остаётся непрояснённой проблема, связанная с позицией женщины-зрителя. Лора Малви говорит о навязывании мужского взгляда, но сама структура этого навязывания предполагает в качестве уже данного страх мужчины перед кастрацией, постулируемый психоанализом. Очевидно проблема возникает уже внутри психоаналитического дискурса, так как женщина подобного комплекса испытывать не должна, а это значит, что и во время просмотра фильма её психика может работать иначе. Ещё более интересные вопросы встают при попытке применить концепцию Лоры Малви к современному порно.

В поисках точки идентификации: взгляд зрителя порно

Порно, на первый взгляд, кажется благодарным объектом для применения идей Малви. Очевидная вуайеристская установка, предполагающаяся порнофильмом, сочетается с его принципиальной непосредственной связанностью именно с сексуальным удовольствием. В этом смысле разговор о том, что люди на экране предполагают сексуальность, не требует дополнительных аргументов. Даже в самых явных случаях эксплуатации женской сексуальности в голливудских фильмах отдельные скептики могут упорствовать в высказывании сомнений. Казалось бы, очевидно эротизированные сцены, типа сцены убийства Артемисии Фемистоклом в фильме «300 спартанцев: Расцвет империи» Ноама Мурро, всё же подразумевают и возможность трактовать их в буквальном ключе (в приведённом примере это прочтение сцены как стандартной кульминации битвы двух полководцев, в которой воинственная Артемисия терпит смертельное поражение в качестве бойца, и не более того). Аргументация, опирающаяся на аксиомы сексуальной фетишизации женщины, нигде не может быть столь прозрачной, как в случае с порно. Тем не менее, этот маргинальный вид культурной продукции оказывается сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

В гетеросексуальном порно мужчина на экране присутствует, как правило, лишь функционально. Даже будучи актором сексуального действия, он показан лишь частично — сверхкрупным планом демонстрируется его член, визуально доказывающий подлинность происходящего на экране полового акта, реже — его ягодицы (как правило, в позах, которые не предполагают удобного ракурса для заполнения экрана исключительно изображением проникающего в женщину фаллоса) и лишь совсем редко — его лицо, на котором камера никогда не остановится надолго. В противоположность такому ограниченному набору ракурсов, женщина показывается вся. Её тело не сводится камерой к одним лишь функционирующим первичным и вторичным половым признакам, а наиболее важным оказывается систематическое переключение кадра на женское лицо (часто данное сверхкрупным, как и гениталии) с довольно длительной задержкой на нём.

Всё это позволило исследователям сделать два радикальных заявления. Первое — заявление основательницы направления pornstudiesЛинды Уильямс о том, что главная тема порно — загадка женского удовольствия (Williams 1989: X). Действительно, справиться с визуализацией мужского удовольствия от секса оказывается несложно — демонстрация эякуляции предоставляет исчерпывающее доказательство. Женский оргазм, напротив, невозможно однозначно визуализировать. Отдельный любопытный случай представляет женская эякуляция или т.н. сквирт, но это всё ещё не решает проблему, ведь сквирт не сопровождает каждый оргазм каждой женщины. Отсюда и попытки найти эмпирические доказательства женского удовольствия, приводящие порноиндустрию к принципиально ограниченному набору фиксированных клише, таких как стоны, определённая мимика или набор шаблонных фраз, произносимых во время полового акта. Такая точка зрения на порно тяжело совместима с феминистской критикой в духе Малви. Более того, оказывается возможным принять позицию, в которой фильмы для взрослых можно противопоставить критикуемой методами политического психоанализа классической голливудской продукции как маргинальный культурный механизм, оказывающий эмансипаторное воздействие.

В этой же логике и с такой же аргументацией Славой Жижек делает второе радикальное заявление: настоящий объект в порно — это мужчина (Zizek 2013). На экране хардкор-фильма мужчина оказывается сведён лишь к функции совокупляющегося тела, чьё удовольствие легко подтверждается, а потому уже не кажется интересным.

Рассмотрим ещё варианты порнопродукции. Садомазохистское порно, представляющее своеобразный случай, здесь не оказывается чем-то принципиально иным, но зато кажется радикально репрезентативным. В гетеросексуальном БДСМ-порно с мужским доминированием внимание камеры снова приковано к женщине, демонстрирующей признаки болевых ощущений. Добровольность актрисы, которая часто дополнительно подтверждается подробными интервью в начале и в конце видео (так, например, структурированы ролики одной из самых популярных студий, специализирующейся на съёмках разных видов БДСМ, Kink), служит медиатором, гарантирующим мазохистское удовольствие. Мужчина по-прежнему сведён к функции безликого истязателя, тогда как женские ощущения фиксируются с предельной подробностью, включая все наработанные в традиционном порно клише.

Интересным случаем является БДСМ-видео с женским доминированием. В рассматриваемой логике может показаться, что в этом случае женщина и мужчина поменяются местами, но первое же знакомство с фемдом-порно покажет, что это не так. Для демонстрации того, что главным визуальным сюжетом БДСМ-видео с женским доминированием остаётся именно женское удовольствие (в этом случае садистское), достаточно открыть скринлисты соответствующих роликов на каком-нибудь интернет-портале. Случайная автоматическая нарезка кадров из видео отображает ситуацию, в которой женское тело и женское лицо сверхкрупным планом традиционно занимают значительную часть экранного времени.

Ситуация в гетеросексуальном порно на данном этапе представляется именно такой, как описано выше. Но прежде, чем перейти к выводам, необходимо рассмотреть ещё два случая — лесбийское порно и гей-порно.

Важно отметить, что лесбийское порно ориентировано, прежде всего, на мужскую аудиторию. Хотя подобные видео несомненно могут заинтересовать и женщин (гетеросексуальных и, разумеется, самих лесбиянок), они всё же располагаются на порносайтах в общих разделах. Между тем, гей-порно выделяется отдельно, соответствующие видео автоматически не включаются в общий поиск, а требуют включения дополнительного тега[1]. Лесбийское порно исключает мужчину из самого нарратива, вменяя ему, тем самым, исключительно вуайеристские функции. Зритель наблюдает за женским удовольствием, которое часто понимается как более развитое и изобретательное. Принципиально здесь отсутствие единой системы распределения сексуальных ролей. В некоторых порнофильмах одной женщине (или группе женщин) вменяется «пассивная» роль (самое разделение на «активную» и «пассивную» стороны в сексе — след субстанциального гетеросексистского мышления, которое можно использовать лишь в таких случаях, как здесь — когда речь идёт об очевидном жанровом клише), тогда как другой (другим) — активная. Но в других фильмах женщины (или группы женщин) могут свободно меняться «ролями» в процессе. С чуть большим перевесом в сторону «пассивной» партнёрши (партнёрш) камера в таких видео останавливается на телах и лицах обеих сторон. «Взгляд», диктуемый камерой, может свободно перемещаться, обеспечивая внимание всем участницам фильма.

Гей-порно, как ни парадоксально, оказывается единственным видом порно, в котором внимание специально уделяется именно мужскому удовольствию, несмотря на его очевидную визуализируемость. В то же время, в данном случае часть приёмов совпадает с приёмами съёмки гетеросексуального порно, уделяя чуть больше внимания «пассивной» стороне. Однако здесь «активной» стороне также отводится часть экранного времени, всё же более значительная, нежели в straight-видео.

Итак, остаётся итоговый вопрос, по каким принципам происходит визуальная самоидентификация зрителя порно. Очевидно, концепция Лоры Малви, которая разрабатывалась на материале голливудских фильмов, в случае с порно наталкивается на ещё большие трудности. Специфика жанра позволяет не только предположить, что проблема женского удовольствия здесь ключевая, как это делает Линда Уильямс, но и выдвинуть тезис об объективации мужчины в порно, как это делает Славой Жижек.

В качестве выхода из этих затруднений российский исследователь Андрей Щербенок предлагает модель амбивалентного зрительского наслаждения (2012). Он указывает на то, что Малви выделила две стратегии зрительского восприятия, спасающего от страха кастрации — садистический вуайеризм, реализующийся через идентификацию с активным главным героем, и фетишистская скопофилия, реализующаяся через идеализацию и сосредоточение на самом объекте, в то время как агент в данном случае уже не нужен. Претензия Щербенка состоит в том, что это разделение не продумано до конца самой исследовательницей. По его мнению, фетишистская скопофилия скорее связана с мазохизмом, нежели с садизмом. Андрей Щербенок вспоминает здесь, что у Фрейда сексуальный садизм оказывался инверсией сексуального мазохизма, то есть садистка или садист истязает партнёршу или партнёра и получает мазохистское удовольствие, идентифицируясь с ней или с ним. В данной концепции идентификация зрителя порнофильма происходит через своеобразное мерцание и постоянный переход от объективированного тела (женщины, так как речь идёт исключительно о гетеросексуальном порно) к субъективированному лицу. Такое решение проблемы представляется изящным, но оно всё ещё не доходит до анализа инструментализированного мужского тела, которое Жижек назвал объектом. И в целом теоретическая конструкция постоянного мерцания зрительской идентификации и объективации именно при переходе камеры от тела к лицу кажется, хоть и удобной, но достаточно комплексной и в то же время не исчерпывающей.

От монистического анализа к дуалистическому

Как видно, спектр проблем, предъявляемый порнофильмами к теории объективации и визуальной идентификации, представляет такую эвристическую сложность, выпутаться из которой никогда не удаётся безоговорочно. Здесь я хотел бы обратить внимание на одну корневую теоретическую посылку, разделяемую как Лорой Малви, так и её критиками. Это неразрывная связь между идентификацией и объективацией. В один и тот же момент, как предполагают исследователи, нельзя одновременно объективировать человека на экране и идентифицироваться с ним. В концепции Щербенка переход осуществляется также одновременно — в момент показа сверхкрупного плана лица зритель прекращает объективировать героиню и идентифицироваться с ней, но как только камера переходит к телу, зритель прекращает идентифицироваться и начинает объективировать. Монотонно функционирующий в качестве «имитатора фаллоимитатора» мужской персонаж гетеросексуального порно остаётся здесь не только без внимания (что само по себе, может, и справедливо, потому что показательно соответствует действительному распределению — мужского — зрительского внимания, сосредоточенного на женщине), но и без полноценного теоретического объяснения. Построить схему, в которой мужской персонаж в кадре объясняется через садистический вуайеризм, а женский — через двойное садо-мазохистское удовольствие в рамках фетишистской скопофилии, значит ввести уже три режима, то есть усложнить и без того комплексную систему Щербенка.

Мне кажется плодотворным разорвать с представлением о неизбежности корреляции между идентификацией и объективацией. Заодно полезно оговорить одно важное положение. Недостаточна аргументация, утверждающая, что кто-то объективируется потому, что предоставлен зрительскому взгляду на экране. В этом случае сам феномен объективации теряет эвристическую ценность в анализе культурного продукта, так как он тогда покрывает собой всю рассматриваемую сферу. Активный голливудский мужчина-герой из 70-х, о котором писала Малви, при таком подходе становится точно таким же объектом, как и сексуально танцующая красотка. Для объективации нужны дополнительные условия.

Здесь важно обратить внимание на то, что с ответом помогает и сама Малви. В её концепции женщина объективируется не просто в силу своего появления на экране, а в силу того, что она там не двигает нарратив, но лишь служит подлинным акторам поводом к его дальнейшему развитию. Выражаясь высокопарно, женщина не действует сама, но становится лишь средством. В случае порно таким средством становится мужчина (в гетеросексуальном видео) или вообще любой персонаж, который в конкретный момент времени служит медиатором, направляющим зрительское внимание на само действие. А быть медиатором — значит, в случае порно, направить взгляд. Идентификация зрителя происходит именно с человеком-инструментом, объектом действия, а не его субъектом. Героиня же (чаще, а чуть реже — герой), на которой сфокусирован кадр и которая получает удовольствие, не только не является объектом, но и не служит точкой мазохистской идентификации. Идентификация зрителя уже операционализирована объективом камеры, «слитым» с функциональным секс-объектом, который действует лишь ради того, чтоб само действие происходило на экране. Подлинный нарратив порнофильма (тесно связанный с его субъектом!) составляет не плохая сюжетная линия, претендующая на придание фильму смысловой завершённости, но именно специфическое развитие сексуального удовольствия. Чаще всего, повторюсь, удовольствие это женское.

Таким образом, в гетеросексуальном порно объективируется не женщина на экране, а мужчина (и в этом Жижек оказывается прав), но с ним же и происходит идентификация, что возвращает нас к тезису Малви о мужском взгляде. Это хорошо согласуется с тем, что преимущественными потребителями порно и сейчас являются мужчины, а предельно показательной иллюстрацией этого вывода могут послужить видео, снятые мужчиной ручной камерой (т.н. POV — pointofview). Нужно иметь в виду, что порно — очень специфический случай, который оказывается сложен для анализа. Но именно работа с таким случаем позволяет лучше понять специфику того инструментария, который исследователи до сих пор считают одним из самых подходящих для анализа подобных ситуаций.

Об авторе: Денис Салтыков, студент магистратуры факультета философии НИУ ВШЭ

Материал подготовлен в рамках конкурса «Гендер глазами студентов» Фонда им. Генриха Бёлля.

 

Литература

Малви Л. 2000. Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф // Антология гендерной теории / Под ред. Е. Гаповой, А. Усмановой. Мн.: Пропилеи. С. 280–296.

Щербенок А. 2012. Зеркало желания: Женщина как визуальный объект // Философско-литературный журнал «Логос». №6. С. 196–203.

Williams L. 1989. Hard core: power, pleasure and the frenzy of the visible. Los Angeles: University of California Press

Žižek S. 2013. Camera Shy, Blah Blah Blah Blah Blah Blah // The Baffler. URL: http://thebaffler.com/past/camera_shy_blah_blah (дата обращения 06.05.14).

 

[1] На крупнейшем российском порно-трекере pornolab.netлесбо-фильмы расположены в общих разделах, а гей-порно занимает отдельную ветку. Крупнейшие западные сайты с онлайн-порно pornhub.comи redtube.comтакже располагают лесбийские видео в разделах straight, а гей-порно — в отдельных разделах. Чтоб осуществить поиск роликов с мужским гомосексуальным половым актом, пользователь вынужден специально зайти в соответствующий раздел и использовать тег «gay».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *